- И он - одинок.


- А еще?


- Сейчас он попал в беду.


- Да, это говорил Голдблюм. - Мой интерес все возрастал. - Что-нибудь еще?


- Это - все.


- Бред, - сказал Тролль.


Я пораженно уставился на репродукции, превратившие моего призрака в зомби.


- Неужели ты все это прочла в картинах?


Малышка как бы вышла из состояния оцепенения.


- Я ведь хотела помочь тебе, Миша.


- Да, но как ты смогла?!


- Сама не знаю, просто очень захотела.


- По-моему, она просто нафантазировала, - ревниво заметил Тролль.


- Я посмотрела сначала на одну картину, потом на другую, и тут неожиданно
увидела его и его мысли. Вернее, его основную мысль.


- И какая же это была мысль?


- Пришла беда, откуда не ждали.


- Забавно.


Я потер подбородок. Вот это номер! Оказывается, какая-то часть моего сознания,
а именно та, которую я делегирую Малышке, способна понимать этот язык.
Но это невозможно! Очевидно с частью сознания я делегирую фантомам и часть
своего подсознания... Я со страхом, даже с ужасом воззрился на них. Милая
парочка, на вид совершенно безобидная, однако несущая в себе ужасных монстров
моего подсознания.


- Пойду, приму душ, - пробормотал я и поплелся в ванную комнату.


С удовольствием подставил тело под горячие струи воды. Но через мгновение
уже выскочил оттуда голый и мокрый, осененный внезапной догадкой.


- А ты уверена, что видела его самого, а не созданный им художественный
образ?


Малышка призадумалась.


- Ну, мысль, по крайней мере, была его, - нерешительно произнесла она.


- А на каком языке она была высказана? - поинтересовался Тролль.


- Глупый вопрос! - разозлилась Малышка. - Что значит, на каком языке? Это
ведь живопись.


- Пришла беда, откуда не ждали, - повторил я. - Что бы это могло означать?


- Только он один это знает, - сказала Малышка. - Мне кажется все же, что
в абстрактной живописи чаще всего выражают себя и свои личные ощущения.


Я отправился назад в ванную.





После
ужина был устроен семейный совет.


- Не нравится мне, что в поиск вовлечены еще несколько частных детективов,
- проворчал Тролль. - Будут путаться под ногами, как стая голодных шакалов.


- На то онo и дерби, чтобы первым к финишу пришел наиболее резвый рысак,
- возразила ему Малышка.


- Что ж, пожалуй, предпочту быть рысаком, а не шакалом, - отозвался я.
- Хоть выбор и небогатый.


- Шутки beiseite2, - произнес Тролль. Он кичился тем,
что уже знает несколько слов по-немецки. - Давайте поразмышляем. Нам известно,
какими методами пользовались другие детективы, чтобы разыскать гения? Мне
бы вовсе не хотелось, чтобы нам пришлось заново открывать колесо.


- Разумеется, кое-что известно. Была дана масса объявлений в газетах с
просьбой отозваться того, кто создал картины. Или того, кто может помочь
разыскать автора. Обещались умопомрачительные гонорары. И нельзя сказать,
чтобы не было откликов. В откликах как раз недостатка не ощущалось. Но
все это были пустышки. Еще детективы ходили по художникам, беседовали с
искусствоведами, но тоже без заметного результата. Наш гений словно сквозь
землю провалился.


- Значит по художникам и искусствоведам мы - не ходоки, объявлений в газетах
тоже не даем.


- Ну, почему же? - запротестовала Малышка. Она заняла на удивление активную
позицию в этом деле. - Ведь гений - иностранец. Вдруг, он не знает немецкого.
Нужно дать объявления на других языках.


- Между прочим, это мысль, - поддержал ее я.


Тролль недовольно нахмурился.


- Потеряем массу времени, - проворчал он.


- У тебя имеются какие-нибудь контрпредложения?


- Нужно подумать.


- Пожалуйста, думай.





На
следующее утро я отправился в один из магазинов, торгующих периодическими
изданиями, чтобы подобрать газеты, в которых можно было бы разместить интересующее
меня объявление. Газет, издаваемых в Германии на английском или французском
языках, я не обнаружил. Если говорить о русском, то бросалась в глаза местная
газетенка с гордым названием "Европа-Центр". Конечно, можно было бы задействовать
гигантскую машину "Гвидона" и через нее опубликовать объявления в крупнейших
газетах мира. Но мне показалось разумным для разминки ограничиться чем-то
менее масштабным.


Я позвонил Голдблюму, чтобы посоветоваться.


- Ты прав, мой мальчик, - горячо поддержал меня тот. - Делай так, как тебе
подсказывает интуиция. Ты знаешь, я почти уверен, что художник - из России.
Есть в его картинах эдакое... Веет Кандинским, Малевичем, Татлиным... Вроде
бы, они совсем другие, да и между собой-то разные, а все же что-то их объединяет.
Особый дух...


Я купил номер газеты "Европа-Центр" и связался по телефону с редакцией.


- О'кэй, мы все сделаем, - обрадовали меня. - Номер с вашим сообщением
выйдет недели через две.


- Что?!


Я подумал, что это розыгрыш.


- Вам, вообще-то, хотя бы раз в жизни приходилось держать в руках экземпляр
нашей газеты?


- Я и сейчас его держу.


- Тогда вам должно быть известно, что мы - еженедельник.


Я повнимательнее вгляделся в титульную часть. Действительно, это было написано.