За дверью загалдели люди. На этот раз они принесли электродрель, чтобы
высверлить запор.
- Баллантайн! Что случилось с Паулем? _П_а_у_л_ь_... Вы слышите? Где
он?
Дрель начала клевать пластиковую дверь.
- Пауль, - терпеливо повторил Комин. - Где Пауль Роджерс?
Хриплый свист дрели наполнил маленькую палату, разогнав тишину.
Баллантайн шевельнул головой.
Комин склеился ниже, так что ухо почти касалось синих прозрачных губ. И
услышал голос, не громче, чем шелест крыльев мотылька:
- Слушали слишком долго... Слишком долго, слишком далеко...
- Где Пауль?
- Слишком далеко, слишком одиноко... Мы не предназначены для этого.
Изоляция... тьма... звезды...
Снова, почти свирепо:
- Где Пауль?
Дрель уже добралась до металла. Свист превратился в тонкий вой.
Дыхание скелета, бывшего когда-то Баллантайном, стало тверже. Его губы
шевельнулись под ухом Комина, продолжая с мертвой настойчивостью:
- Не слушай, Пауль! Я не могу вернуться один, не могу! Не слушай их
зов... О, Боже, почему это трансураниды, почему...
Вой дрели стал тоньше, выше. И шепот стал громче:
- Трансураниды! Нет, Пауль! Пауль, Пауль, Пауль...
И вдруг Баллантайн закричал. Комин отскочил от кровати, ударился о
стену и остановился, прижавшись к ней, обливаясь холодным потом.
Баллантайн кричал, ничего не говоря, не открывая глаз, кричал в
бессмысленной агонии Звуков.
Комин протянул руку к двери и откинул задвижку. Дрель смолкла, и он
сказал ворвавшимся в палату людям:
- Ради бога, сделайте что-нибудь, чтобы он замолчал!
А затем, не переставая кричать, Баллантайн умер.




2



Время потерялось где-то в тумане. Он даже точно не знал, где находится.
Во рту был какой-то привкус, влажный, соленый, и он вспомнил удар
кулаком. Только он не видел никакого кулака. Он напрягал зрение, но видел
лишь расплывчатый свет в тени чего-то, смутно двигавшегося.
И приходили вопросы. Они были частью Вселенной, частью существования.
Он не мог вспомнить время, когда не было вопросов. Он ненавидел их. Он
устал, челюсти болели, и было трудно отвечать. И он отвечал, потому что,
когда он отделывался молчанием, кто-то бил его снова, кто-то, до кого он
не мог дотянуться, чтобы убить, и это ему не нравилось.
- Кто заплатил тебе, Комин? Кто послал тебя за Баллантайном?
- Никто.
- Кем ты работаешь?
- Начальником строительства. - Слова выходили толстые, медленные,
наполненные болью. Он намозолил язык, повторяя их.
- На кого ты работаешь?
Двойной вопрос. Хитрый. Но ответ был тот же самый:
- Ни на кого.
- На кого ты работал?
- "Межпланетная инженерия"... мосты... плотины... космопорты. Я
уволился.
- Почему?
- Чтобы найти Баллантайна.
- Кто тебе сказал, что это был Баллантайн?
- Никто. Слухи. Это мог быть любой из них. Мог быть... Пауль.
- Какой Пауль?
- Пауль Роджерс, мой друг.
- Он летел инженером на корабле Баллантайна, верно?
- Нет, астрофи... - он не смог выговорить это слово. - Тем, кто
работает со звездами.
- Сколько тебе заплатил Союз Торговых Линий, чтобы ты добрался до
Баллантайна?
- Ничего. Это моя затея.
- И ты узнал, что Пауль Роджерс мертв?
- Нет.
- Баллантайн сказал тебе, что он жив?
- Нет.
Это была самая трудная часть. Хуже всего. Сначала рассудок говорил ему:
держи рот на замке. Пока они не уверены, у тебя есть шанс - они не убьют
тебя. Теперь это был слепой инстинкт. Комин мотал головой из стороны в
сторону, пытаясь подняться, пытаясь уйти. Но не мог - он был привязан.
- Что Баллантайн сказал тебе, Комин?
- Ничего.
Чья-то невидимая рука закопошилась у него в мозгу.
- Ты был с ним наедине почти двадцать минут. Мы слышали его голос. Что
он сказал, Комин?
- Он кричал. И все.
В челюсти вспыхнула боль.
- Что он сказал тебе, Комин?
- Ничего.
Мягкий подход.
- Послушай, Комин, мы все устали. Перестань валять дурака. Только скажи
нам, что говорил Баллантайн, и мы можем разойтись по домам и отдохнуть. Ты
же хочешь этого, Комин, - мягкая постель, и никто не побеспокоит тебя.
Только скажи нам.
- Он не говорил. Только... кричал.
Еще одна попытка.
- Ладно, Комин, ты здоровый парень. Ты не дурак подраться. Ты думаешь,
что ты выносливый и... о, да, ты сильный человек с железным характером. Но
не настолько же твердый, чтобы когда-нибудь не сломаться.
Опять кулаки, или чем они там бьют. Струйка крови, медленно текущая по
лицу, вкус крови во рту. Боль в животе.
- Что сказал Баллантайн?
- Ничего, - слабый, замирающий шепот.
Голоса смешанные, отдаленные. "Дайте ему отдохнуть, он почти без
сознания... К черту отдых, дайте мне аммония". Отвратительный удушающий
запах. И все началось вновь. "Кто тебе сказал, что Баллантайн у нас? На
кого ты работаешь? Что сказал Баллантайн?"
В один прекрасный момент Комину показалось, что он услышал, как
открылась дверь, а затем прозвучал новый голос, сердитый и властный. Комин
почувствовал внезапно происходящую перемену, существа или люди задвигались
в багровом тумане. Кто-то завозился с его руками. Инстинктивно он понял,
что они развязаны. Он поднялся и стал наносить удары, поймал что-то
завопившее и стал стискивать его с единственным желанием разорвать на
части. Затем оно вырвалось, все ускользнуло куда-то, остались только
темнота и покой...
Просыпался он постепенно, с трудом выходя из глубокого сна. Он был в
очень уютной спальне, над ним с явным нетерпением стоял какой-то человек.
Он был молод, упитан, светловолос и выглядел так, словно держал на плечах
тяжесть всего мира к считал Комина нежелательной добавкой к своей ноше, от
которой он хотел избавиться как можно скорее.
Комин позволил ему стоять, пока копался в памяти, вытаскивая на свет
божий воспоминания. Затем он сел, очень медленно и осторожно, и незнакомец
заговорил:
- Нет ни внутренних повреждений, ни переломов, мистер Комин. Мы сделали
все возможное с синяками и ссадинами. Вы находитесь здесь два дня.
Комин хмыкнул и легонько ощупал лицо.
- Наши врачи отлично справились. Они заверили меня, что шрамов не
будет.
- Прекрасно. Премного благодарен, - язвительно сказал Комин. И поднял
взгляд. - Кто вы?
- Меня зовут Стенли. Уильям Стенли. Я менеджер на предприятиях Кохранов
здесь, на Марсе. Послушайте, мистер Комин, - Стенли наклонился над ним,
нахмурившись, - я хочу, чтобы вы поняли: то, что с вами произошло,
делалось без всякого уведомления или санкции правления. Я не был в курсе
дела, иначе этого не произошло бы.
- Ну-ну, - сказал Комин. - Когда это Кохраны возражали против
маленького кровопускания?
Стенли вздохнул..
- Старую репутацию трудно изжить, даже если это было два поколения
назад. Мы нанимаем множество людей, мистер Комин. Иногда некоторые из них
допускают ошибки. Это одна из ошибок. Кохраны приносят извинения. - Он
помолчал, затем добавил, выделяя каждое слово: - Мы понимаем, что любые
извинения не смоют нанесенные вам серьезные оскорбления.
- Я думаю, мы расквитаемся, - сказал Комин.
- Хорошо. Ваши документы, паспорт и бумажник на столике возле вас. На
стуле в коробках вы найдете одежду, поскольку вашу собственную невозможно
починить. Для вас оформлен проезд на Землю в ближайшем лайнере Кохранов.
Мне кажется, это все.
- Не совсем, - сказал Комин, с трудом поднимаясь с кровати. Комната
завертелась перед глазами и остановилась. Он глянул на Стенли из-под
насупленных бровей и рассмеялся.
- Следующий ход в игре? Из меня вы ничего не выбили и теперь пытаетесь
действовать обходом? Кого вы хотите одурачить?
Стенли поджал губы.
- Я вас не понимаю.
Комин сделал презрительный жест.
- Вы не отпустите меня с тем, что я знаю.
- А что вы знаете, мистер Комин? - с серьезной вежливостью спросил
Стенли.
- Баллантайн. Вы держали его здесь тайно, прятали, когда вся Система
ждала его возвращения. Вы, Кохраны, пытались выжать из него все, что он
нашел! Грязная игра, и играли в нее грязными руками. Где его корабль? Где
люди, что были с ним? Где вы их прячете?
Гнев в голосе Комина, темная краска гнева на его щеках. Руками он делал
короткие отрывистые жесты в такт словам.
- Баллантайн совершил Большой Прыжок, он и его люди. Они совершили
величайшую вещь, на какую когда-либо замахивалось человечество. Они
достигли звезд. А вы попытались скрыть это, спрятать, отобрать у них даже
славу, которую они заслужили! И теперь вы собираетесь позволить мне
рассказать всей Системе, что вы сделали? Черта с два!
Стенли долго глядел на него, крупного, взбешенного человека, покрытого
полузалеченными ссадинами и синяками, голого и неуместного в уютной
обстановке спальни. Когда он заговорил, в голосе его слышалась чуть ли не
жалость.
- Я еще раз приношу извинения, что с вами поступили так жестоко, но я
принес новости двухдневной давности, как только умер Баллантайн. Мы далеки
от того, чтобы ограбить его. Мы прилагали все усилия, чтобы спасти его
жизнь - без всякой выгоды от жаждущей сенсаций толпы, без привлечения
журналистов и людей, подобных вам. Теперь любой будет нам благодарен.
Комин медленно опустился на кровать. Он хотел что-то сказать, но слова
застряли в горле.
- Что касается остальных... - Стенли покачал головой. - Баллантайн был
на корабле один. Управление почти полностью автоматизировано, и один
человек может справиться с ним. Он был... таким, как вы его видели. Он так
и не осознал, что вернулся.
- Черт побери, - тихо сказал Комин. - А что с самим кораблем? И с
вахтенным журналом? Журналом Баллантайна? Что там написано о Пауле
Роджерсе?
- Все опубликовано, вы можете прочитать это в любой газете.
Стенли внимательно рассматривал его.
- Должно быть, он много значил для вас, раз вы зашли так далеко.
- Однажды он спас мне жизнь, - коротко ответил Комин. - Мы были
друзьями.
Стенли пожал плечами.
- Ничем не могу вам помочь. Журнал и все научные данные, которые были
собраны во время полета, доходят лишь до того времени, когда они
приблизились к планетам звезды Барнарда. Дальше - ничего.
- Совсем ничего? - Кровь Комина возбужденно заструилась по венам. Если
это правда, то слова, которые он услышал из уст Баллантайна, очень ценны.
Гораздо ценнее, чем жизнь Арчи Комина.
Стенли ответил:
- Да. Ни единого намека, что случилось потом. Страницы журнала просто
выдраны.
Глаза Комина, очень холодные и внимательные, изучали мельчайшие
подробности выражения лица Стенли.
- Я думаю, вы лжете.