Он действительно ждал. До колдуна было довольно далеко, и любая задержка шла ему на руку. Сигмон надеялся, что пока колдун будет оправдываться, он сможет продвинуться вперед.
Но Фаомар поднял вторую руку и звонко щелкнул пальцами. Темнота в дверном проеме заволновалась, зарябила. Сигмон невольно попятился, ему померещилось, что в темноте ворочается что-то большое и страшное. Он вскинул саблю, но тут же в комнату вошли жена и дочь мага. Одеты они были так же как и днем, словно и не ложились спать. И по-прежнему, мать смотрелась бледным подобием своей дочери. Она походила на потускневший портрет, написанный в незапамятные времена учеником художника. А вот Лаури выглядела намного лучше. На ее щеках играл румянец, а губы, алые и пухлые, улыбались.
-Послушай меня, - сказал маг, не обращая внимания на женщин. - Пятнадцать лет назад мы жили в Мибере. В то время я был членом городской коллегии магов и честно служил короне. Но однажды... Однажды мне пришлось сражаться с озверевшей толпой, поднявшей бунт. Глава городского совета, граф Сиверин потерял всякую совесть. Он спустил казенные деньги на постройку загородного дворца, потом взвинтил налоги... Впрочем, это неважно. Чернь волной прокатилась по городу, сметая все на своем пути. Они жгли дома - все подряд, разоряли лавки, грабили, насиловали... Толпа обезумела. Мы, всей коллегией, защищали магистрат. Наша сила остановила толпу, и мы сдерживали ее натиск два дня. Потом подоспели солдаты, бунт усмирили. Сиверина заковали в цепи и увезли в Вент. Все успокоилось. Но когда я вернулся домой...
Маг замолчал и подошел к столу. Сигмон шарахнулся назад, отскочил к стене и выставил саблю перед собой, но Фаомар не обратил на это внимания. Он оперся руками о дубовую столешницу и взглянул курьеру прямо в глаза.
-Они были мертвы, - с горечью сказал маг. - Мертвы. Чернь разгромила мой дом, пока я защищал город.
Глаза Фаомара полнились злобой и болью. Его взгляд внушал страх, казалось на Сигмона смотрит не старик, живущий в заброшенном доме, а молодой воин, готовый броситься в бой. Сигмон вжался спиной в стену и поднял клинок на уровень глаз, желая защититься от этого страшного взгляда.
Это помогло. Маг неожиданно опустил глаза, и курьер облегченно перевел дух.
-Нежить, - прошептал он. - Ты поднял их из могилы? Что ты натворил, колдун?
Фаомар не ответил, лишь покачал опущенной головой. Потом вдруг схватил со стола подсвечник, развернулся, и запустил им в жену. Сигмон вскрикнул, но тяжелый кусок бронзы пролетел сквозь Фимель и канул в темноту коридора. Женщина не вздрогнула, не отстранилась. У нее даже не изменилось выражение лица.
-Это фантомы, - бросил маг, поворачиваясь к курьеру. - Иллюзии. Десять лет я потратил на то, чтобы придать форму своим воспоминаниям. Они могут говорить, но они неразумны. Эти слова вложил в них я. У них нет своего сознания. Ты их видишь, но они бесплотны и не способны взять в руки даже ложку. И уж тем более не могут коснуться человека.
-Это, - прошептал курьер, - это...
-Это просто картинки, - закончил маг. - Портреты.
Он снова повернулся к Сигмону, и смерил его взглядом. Потом щелкнул пальцами, и фигуры женщин исчезли. Они просто растаяли в воздухе без следа, как тает утренняя дымка под лучами солнца.
-Десять лет я живу в этом доме, - глухо сказал Фаомар. - И они живут вместе со мной, создавая видимость обычной жизни. И я очень не люблю, когда мне напоминают что это иллюзия. Понимаешь, курьер?
Сигмон заглянул в черные глаза мага и его рука, сжимавшая рукоять сабли, задрожала. В глазах Фаомара плескалось безумие. Похоже, он так и не оправился от удара судьбы, а жизнь рядом с фантомами лишь сильнее расстроила рассудок.
-Я никому не рассказывал эту историю, - продолжал маг. - Мне слишком больно говорить об этом. Надеюсь, теперь ты понял, что ошибался. Ступай своей дорогой, курьер, и оставь в покое меня и мою семью.
Сигмон не ответил. Перед ним тоже стоял фантом, но видел его только он. Молодая девушка с васильковыми глазами и пшеничными прядями волос. Она улыбалась Сигмону, звала к себе... А на шее у красовались две раны истекавшие черной кровью. Курьер сглотнул и помотал головой, отгоняя видение.
-Лаури, - бросил он. - Ты не проверил Лаури. Позови свою дочь, колдун!
-Что? - свистящим шепотом осведомился Фаомар. - Что ты сказал?
-Твоя дочь! - выкрикнул Сигмон. - Это она! От нее пахнет сиренью. Даже сейчас я чувствую этот запах. Проклятье, позови ее, я хочу с ней говорить!
-Не забывайся, сопляк. - Бросил маг. - Я и так слишком много сказал тебе. Проваливай отсюда, пока я не раскаялся в том, что сделал.
Теперь они стояли друг напротив друга, их разделял лишь стол. Сигмон мог легко дотянулся мечом до колдуна, но тот сверлил его таким пристальным взглядом, что курьер не надеялся на то, что ему удастся нанести удар. Колдун определенно спятил, и в другое время курьер сбежал бы прочь из этого дома, без оглядки, как убегают от верной смерти. Но сейчас он не мог отступить. Его пальцы еще помнили холод кожи Ишки а в жилах кипел гнев. Сигмон Ла Тойя, курьер второго пехотного полка не желал отступать.
-Позови ее, - потребовал он. - Позови! А не то...
-А не то - что? - переспросил Фаомар, и в его глазах отразилось пламя свечей. - А не то ты позовешь сюда толпу крестьян, вооруженных вилами и факелами? Это многоглавое орущее чудовище, лишенное разума, которое уже один раз растерзало мою дочь? Так?
Маг вскинул руку и Сигмон взмахнул мечом, выплескивая все напряжение скопившееся за эту безумную ночь в его теле. Рука распрямилась как атакующая змея, нанося смертельный удар... И все же, он промахнулся.
Фаомар отшатнулся в сторону, и клинок рассек лишь воздух. Сигмон прыгнул на стол, попытался зацепить мага ногой, но тот ловко ухватил курьера за сапог. Сигмон упал со стола, кувыркнулся через голову, вырвался из рук колдуна и вскочил на ноги. Разворачиваясь, он вскинул меч для нового удара, но получил удар в грудь, такой, что захрустели ребра, и влетел спиной в деревянный шкаф. Тот разлетелся в щепки, и на курьера градом посыпалась фарфоровая посуда. От удара перехватило дыхание, помутилось в глазах, и он тяжело осел на пол.
Маг стоял у стола, вытянув вперед руку и указывая на курьера длинным тонким пальцем. Его глаза пылали как раскаленные угли, а растрепанные волосы стояли дыбом, как шерсть на загривке озлобленной собаки. Сигмон застонал и попытался поднять саблю, чтобы защититься от страшного взгляда, но рука дрогнула и не подчинилась.
-Будь ты проклят за то, что напомнил о моей боли, - процедил колдун. - Надо было сразу так поступить. Да, именно так.
Сигмон попытался встать, но тело не слушалось. Ноги не шевелились, словно его разбил паралич, а руки только вздрагивали.
-Иди сюда, - велел маг и сжал руку в кулак.
Тотчас незримая сила потащила курьера по полу, волоком, как мешок с зерном. Он чувствовал, как сила Фаомара сжимается вокруг него, давит на грудь кузнечным прессом, мешает дышать. Сигмон захрипел.
Остановился он у самых ног колдуна. Тот наклонился над пленником, откинул седую прядь.
-Все вы одинаковы, - бросил он прямо в лицо Сигмону. - Вы все одержимы жаждой убийства. Но я не такой, нет. Я не буду отнимать твою никчемную жизнь. Ты послужишь науке. Великой науке магии, о которой такие как ты, не имеете ни малейшего представления...
Сигмон снова захрипел, чувствуя, как от ужаса останавливается сердце, но не смог даже закричать. Маг распрямился, шагнул в сторону, и Сигмона снова потащило по полу. Он следовал за колдуном, словно тот волок его на веревке, - на невидимой веревке, что крепче стальной цепи. Парализованный курьер видел лишь темный потолок, но не сомневался в том, что его тащат в подвал. Он кричал от ужаса, но горло издавало лишь жалкий хрип. Ужас нахлынул с новой силой, сковывая движения надежней заклятий. Подвал колдуна! Нет, лучше смерть. Сигмон страстно желал смерти, хотел, чтобы колдун сжег его дотла и, как было обещано, развеял его пепел по дому. Но в этом ему было отказано. Ему суждено стать игрушкой колдуна.
Когда над ним сомкнулась тьма коридора, живая, исходящая холодом, Сигмон обмер от ужаса, намочил в штаны и потерял сознание.

***
Не было дня и не было ночи. Лишь темнота и свет, боль и покой, жара и холод. Обрывки бессвязных видений не давали уснуть, затягивали на темное дно, в бездну кошмаров. В редкие минуты просветления, Сигмону чудилось, что он попал в мир, где страдания и жизнь означали одно и тоже. Он не знал кто он, где и зачем. Потом возвращалась способность связно мыслить, и курьер понимал, что это не сон, вспоминал, где находится, и - начинал кричать. Он выл до тех пор, пока колдун не погружал его в новый кошмар.
И все же, когда отступала боль, слабели заклинания и действие дурманящих отваров, Сигмон открывал глаза, и видел то, что казалось продолжением кошмаров.
В первый раз удалось понять, что находится в темном подвале, освещенном лишь парой факелов. Сигмон сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Он попытался пошевелиться, но запястья были прикованы к стене железными кольцами. Все тело болело, ломило спину, а руки затекли и стали как деревянные колоды. Удалось лишь поднять голову и разглядеть, что перед ним стоит длинный стол, уставленный стеклянными колбами, реортами и жуткими на вид конструкциями из блестящего металла. Блеск инструментов напомнил Сигмону, что многие из них погружались в его тело. Курьер застонал, попытался собраться, подтянуть ноги под себя, но даже на это не хватило сил. Он застонал, уронил голову на грудь и погрузился во тьму.
Иногда сны прерывались. Тогда Сигмон видел перекошенное злобой лицо колдуна. Фаомар бил пленника по лицу, по рукам, но Сигмон не чувствовал боли. Вернее, чувствовал, но она казалась ему чем-то далеким и незначительным, словно ее чувствовал не он, а кто-то другой. Кошмары мешались с реальностью, переплетались так тесно, что тан не понимал, где есть что. Однажды, колдун проткнул его грудь мечом, и тан понял, что это все-таки сон. В другой раз Фаомар ударил его так сильно, что сломал ребра. И, корчась от боли, тан подумал, что это уже по настоящему.
Следующее пробуждение запомнилось намного лучше. Сигмон сразу понял что проснулся, и разом вспомнил, что произошло. Мага в подвале не оказалось, и на этот раз Сигмону удалось осмотреться. Он был по-прежнему прикован к стене, а перед ним возвышался все тот же стол, уставленный зловещими колбами и приборами. Но на этот раз в подвале горели факелы, и Сигмону удалось рассмотреть стены. Подвал был большой - не меньше гостиной. Стены сложены из мелких темных камней покрытых плесенью, а потолок забран прогнившими досками. За столом, в темной стене, едва виднелась большая дощатая дверь. Слева от нее было большое пустое пространство, с гладким полом, напоминавшее площадку для тренировок. Об этом же говорил и деревянный стенд с оружием, устроившийся у самой стены. Сигмон прищурился и разглядел три меча, топор-клевец и пристроенную сбоку кавалерийскую саблю. Свою саблю. Курьер подумал, что он не первый 'гость' подвала. Думать о судьбе предшественников не хотелось, и чтобы отвлечься, Сигмон повернул голову, пытаясь рассмотреть дальний угол подвала, погруженный во тьму. То, что он увидел, заставило тана пожалеть о том, что он отвел взгляд от стойки с оружием. Вдоль стены шел длинный желоб, выдолбленный в полу. Оканчивался он большой темной дырой, очень похожей на жерло колодца. Желоб, скорее всего, служил кровостоком. Сигмон уже видел такой - в темнице армейской казармы, куда попал за драку с офицером. Там то ему и объяснили, зачем нужен желоб.
Не смотря на то, что он чувствовал себя заметно лучше, Сигмон совсем пал духом. К нему вернулась ясность ума, но легче от этого не стало. Скорее наоборот. Он ясно понимал, что колдун ставит на нем опыты и, скорее всего, после долгих мучений его ждет страшная смерть. Рассчитывать на то, что его будут искать, не приходится. Он свернул с утвержденного маршрута, и даже если по его следам пойдет армейская разведка, они не догадаются свернуть на короткий путь. К деревне Холмовцы. Конечно, если бы он был командиром полка или хотя бы капитаном, его бы искали долго, тщательно и быть может, даже нашли. Но он всего лишь курьер, кадет. Его объявят дезертиром и назначат вознаграждение за поимку. На том и успокоятся.
Сигмон застонал и облизнул пересохшие губы. Ишка, кадетский корпус, родное поместье, мама, отец...Все это было так давно. Прошлая жизнь казалась сном, чудесным сном, счастливым уголком, куда не суждено вернуться. Никогда. Впереди только мучения, кошмары и смерть. Сигмон подумал, хочет ли умереть? Прислушался к себе и понял, - хочет. Сейчас же. Он заворочался, но был настолько слаб, что даже не смог сесть поудобнее. Вспомнились рассказы преподавателей о том, как во время полувековой войны с Волдером, вражеские лазутчики убивали себя, чтобы не выдать тайны под пытками. Они откусывали себе языки, глотали кровь и, в конце концов, умирали.
Язык был сухим и шершавым как кора дуба. И непослушным. Сигмон мял его зубами пытался ухватить, но тот болтался из стороны в сторону как яблоко в бочке с водой. Наконец курьеру удалось придавить его передними зубами. Он сжал челюсти, со страхом ожидая боли, но она так и не пришла. Он нажал сильнее, чувствуя, как немеет челюсть, и понял, что у него нет сил даже на то, чтобы укусить самого себя. Мышцы ослабли, рот раскрылся и Сигмон заплакал. Он дышал открытым ртом и плакал без слез, рыдал от обиды на то, что не властен даже над своей собственной жизнью.
-Тебе сегодня лучше?
Сигмон замер и постарался сжаться в комок. Этот голос. Он не забывал его даже в самых страшных снах. Голос колдуна, принесшего ему новую пытку.
Опустив голову, чтобы не видеть приближение источника мучений, он замер. Но он все равно слышал, как колдун подходит к нему, цокая каблуками сапог по каменному полу, и сердце вздрагивало в такт шагам мучителя. Был ли он в подвале с самого начала, или вошел только что? Сигмон не знал. И знать не хотел. Он постарался отодвинуться подальше от мага, но лишь плотнее уперся спиной в стену и жалобно заскулил. Тотчас сильная рука схватила его за волосы, запрокинула голову и Сигмон увидел лицо Фаомара предвещавшее начало нового кошмара. Его глаза сияли алым огнем - не горели яростью, как раньше, но сияли довольством, как у человека увидевшего наяву свою мечту.
-Ну что же, - довольно произнес колдун. - Продолжим.
Он разжал пальцы, и голова Сигмона упала на грудь. Курьер закрыл рот, набрал воздуху и завыл. Он выл до тех пор, пока магия колдуна не погрузила его в новый кошмар, наполненный болью и отчаяньем.

***
На этот раз очнулся Сигмон от ласкового прикосновения. Очередной кровавый кошмар выворачивал его наизнанку, сводил с ума, заставлял биться в оковах, но на этот раз что-то было не так. Прикосновение... Ласковое прикосновение к щеке. К правой. Ощутив это, Сигмон рванулся прочь из забытья, наважденье отступило, и он почувствовал, что вернулся в реальный мир.
Глаза так и остались закрытыми, немного кружилась голова, но в целом чувствовал он себя прекрасно. Некоторое время Сигмон просто молча висел в цепях и наслаждал давно забытым ощущением покоя. Его правую щеку гладили нежные тонкие пальцы, гладили ласково, легко, так, как это умеет делать лишь женская рука. Холодная как лед.
-Ишка, - прошептал Сигмон, и тут же рывком вернулась память. - Ишка!
Он вскинул голову, открыл глаза и замер. На него смотрело прекрасное женское лицо: тонкие брови, прямой ровный нос, пухлые алые губы, румянец на щеках... Лаури. Дочь колдуна. Нежить.
Сигмон вздрогнул, повернул голову уклонясь от очередного касания и прижался щекой к холодной стене.
-Проснулся? - тихо спросила Лаури наклонясь к самому уху Сигмона.
Он не ответил, только плотнее вжался в стену, почувствовав щекой грубый рубец каменной кладки.
-Ты выглядишь лучше, чем раньше, - продолжила Лаури, и ее низкий грудной голос прозвучал как гром. - Как ты себя чувствуешь?
Чувствовал он себя прекрасно, словно и не было бесконечных кошмаров, пыток и голода. Тело снова ему подчинялось, руки налились силой, а боль отступила. Только немного кружилась голова. Все было прекрасно, но Сигмон не стал отвечать. Просто закрыл глаза, надеясь, что вернется привычный кошмар, а чудовище в облике девушки исчезнет.
-Отвечай! - резко бросила дочь колдуна.
Он схватила Сигмона за подбородок и с неожиданной силой повернула голову к себе. Курьер встретился с ней взглядом и моргнул. В ее остекленевших глазах не было ни малейшего признака жизни. Только пустота и легкая дымка, как будто девушка и впрямь давно умерла. Но это не испугало Сигмона, - после пыток колдуна он не боялся ничего и никого. Ему стало неприятно, только и всего. И немного - любопытно.
-Кто ты? - спросил он. - Кто?
-Тебе не зачем это знать, юнец, - бросила Лаури.
-Что тебе нужно? - снова спросил Сигмон, не отводя взгляда от мертвых глаз.
Лаури улыбнулась, ее губы искривила ухмылка, открывая ряд белоснежных зубов.
-Мне нужна твоя жизнь, - просто сказала она. - Только и всего. Надеюсь, теперь ты поправился и восстановил силы. Они мне понадобятся.
-Кто ты?
-Какая тебе разница?
-Кто?
Лаури отпустила его подбородок и рассмеялась - резко и зло. Она отступила на шаг и легко повернулась, исполнив замысловатое танцевальное па.
-Правда, красивое тело? - спросила она. - Скоро оно будет моим. Полностью.
-Ты призрак, - бросил Сигмон. - Нежить. Фаомар скоро это поймет, и ты займешь мое место.
-Как бы не так! Старик слишком увлечен своими экспериментами. Он немного заигрался, вообразил себя Творцом. Он создал это тело, наделил его примитивными чувствами, простейшим сознанием... И оставил лазейку для меня. Это было очень просто. Я захватил этот фантом сразу, как только он появился на свет. Единственная неприятность заключалась в том, что это тело было бесплотно. Оно появлялось и исчезало по желанию мага, но я всегда возвращался, - потому что этот самоуверенный глупец не знал о маленькой незапертой дверце...
-Демон, - с отвращением произнес тан.
-Можешь звать меня и так, - ответила Лаури и кокетливо улыбнулась.
-Зачем это тебе?
-Зачем демону тело? Глупый вопрос. Чтобы жить. Здесь, в этом мире сладких и мягких тел, наслаждаясь каждой прожитой минутой и каждой каплей пролитой крови.
-Ты лжешь. Фантом не может ничего коснуться. Фаомар поднял тебя из могилы, ты просто оживший мертвяк...
-Замолчи! Я коснулся тебя! И подружку твою пощупал и этих деревенских мужиков!
-Зачем? За что?
-Мне просто нравиться - касаться вас...так. И потом, мне нужно было немного крови, немного вашей жизненной силы, чтобы это тело обрело плоть и независимость. Пришлось начинать с малого, с тонких эманаций... Пять долгих лет...Потом насекомые, животные и вот, наконец, я добрался до самых лакомых кусочков... До вас. Осталось немного, совсем чуть-чуть и тогда я начну жить по настоящему.
-Так ты убивал...
-Да. Чтобы оживить фантома. Я умею это делать. Но для этого нужно много крови, много!
Демон в обличье Лаури подался вперед, наклонился над Сигмоном и обнял его за плечи.
-Сегодня, - прошептал он. - Это будет сегодня. Старый дурак сам не понимает, что делает. Ну и хорошо. В тебе много силы. Очень много. И вся она будет моей!
Сигмон почувствовал, как холодные губы коснулись его щеки, и попытался отвернуть голову, но лишь стукнулся затылком о стену. Демон провел по его щеке языком и засопел от возбуждения. Симон вскрикнул и забился в цепях, пытаясь освободиться. Он не желал становиться добычей это твари. Жажда смерти отступила, и теперь он не хотел умирать. Только не так. Не так!